Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
Но сейчас, когда на этом рынке очень тесно, надо подтягивать все тылы, не оставлять слабых мест. К тому же знакомство с автором все начинаем, взглянув на текст: правильно ли пишет? Интересно ли? Каков язык? Не секрет, что многие нынешние читатели откладывают знакомство с Толстым, напуганные тяжеловесной громоздкостью и неуклюжестью его языка. А жаль, из-за такой вроде бы мелочи не удается познакомиться и с гениальными мыслями Толстого.
Не забывайте, что во времена Толстого практически вся Россия была неграмотной, читающих книги было немного, писателей – горсточка. Тогда читали в самом деле все книги. Не все попало в классику, не у всех пишущих – гениальность Толстого, но сейчас тяжеловесное и с множеством лишних слов, уточнений, объяснений, растолкований просто не будут читать. Даже не купят. Надо объяснять почему?
Ладно, некоторым надо указать пальцем: потому что рядом будут стоять книги других авторов, у которых текст даже при самом беглом взгляде выглядит чистым, ясным, легко читаемым.
А практически любой покупатель, прежде чем отобрать книгу для покупки, раскроет ее и бегло посмотрит один-два абзаца. Гениальные мысли так выловить трудно, как и понять закрученный сюжет, но уровень исполнения заметен и по абзацу. Не согласны?
Но, опять же, не перегибайте палку в другую сторону. Не начинайте снова и снова вылизывать текст, доводя до совершенства, в ущерб новым идеям, темам, образам!
О профессионализме древних авторов
Я уже говорил, что в современном языке недопустимы такие сочетания как: «кивнул своей собственной головой в знак согласия, подтверждая сказанное», так и самые что ни есть усеченные: «кивнул головой», ибо кроме как головой кивнуть нечем, а значит, – уточнение глупое, лишнее, непрофессиональное.
Для интереса я ввел это «кивнул» в «Поиск» и прошелся по сборникам рассказов Бунина и Чехова. Сотни раз попадалось «кивнул», «кивнула», и только в рассказе Бунина «В Париже» отыскалась фраза: «Она кивнула головой и стала надевать перчатки». А еще в рассказе «Дубки»: «Я, конечно, был сражен таковым признанием и только успел головой кивнуть в знак согласия».
Это говорит лишь о том, что насколько Бунин тщательно вычитывал текст, тогда не было компов, чтобы ввести в графу поиска искомые слова и чистить сорняки, повторы, неверные обороты и прочее.
Следил за языком Шукшин, но вот в рассказе «Критики» встречаю такой перл: «…Тот согласно кивнул головой и сказал». Сразу и «согласно» и «головой». Но к его чести надо сказать, что это именно огрех, устал автор, глаз замылился, пропустил, а корректор не осмелился править великого. Или, скорее всего, зачитался и не заметил.
То, что авторы-классики делали чисто на интуиции, вы можете делать по «школе». Для них это вершина, для вас – норма.
Этой особенности с ходу и не понять…
Читающие прекрасно допускают такой бред, как звездные империи, короли и бароны в невообразимо далеком будущем, драки на мечах, роботы у них там переговариваются сварливыми бабьими голосами, как будто радиосвязь отменена, но зато возражают против десяти зарядов в восьмизарядном пистолете!
Потом я понял простенький закон, что лежит в основе такого отношения: прощают неимоверное количество патронов в хорошем фильме и не прощают в слабом. В хорошем, здесь в смысле – сделанным цельно, монолитно, без претензий на документальность, на котором честно и открыто написано: «Развлечение».
А такой же, но сделанный с претензией на строгую точность, даже с обязательным указанием марки пистолета и сорта стали, сразу же подвергается более серьезному разбору, что и понятно, ему непростительно небрежное отношение к мелочам первого.
Пишите просто интересно. Как можно более интересно! И вам простится многое, что не простится другому.
Еще немного о стебе. Ну трудно удержаться, чтобы не постебаться над самим стебом:-)!
Очень многие писатели прошли через этот период, но мало кто в этом признавался. К примеру, выдающимся стебарем был такой серьезнейший и интеллигентнейший человек, как Чехов. Прочтите рассказы первых лет его творчества! Он писал много, его короткие рассказы выходили во множестве журналов, альманахов, издавались отдельными книжками.
Потом, перейдя в следующий стаз, он уже стеснялся этих публикаций, не переиздавал. Хотя это не сколько стеснительность, а понимание, что между тем Чеховым и нынешним – огромная разница. И оставлять для потомства нужно лишь то, что создал сам, а не те перлы, пусть даже очень остроумные, где кого и как осмеял.
Чтобы никого не задеть, я обещал почаще ссылаться на себя, полагая себя типичнейшим представителем этой эволюционной ветви. Так вот, повторяясь, когда я осознал, что мир не такой правильный, как думается ребенку, что в этом мире папа и мама тоже какают, что некоторые вещи совсем не то, за что себя выдают… то с детским максимализмом решил, что везде притворство и все на свете – мыльные пузыри, что ничего чистого и святого нет, что все поступки и все-все объясняются либо экономикой, либо подавленными сексуальными влечениями… вот тогда-то я и развернулся со своими язвительными разоблачениями!
Мои юморески и шуточки публиковались в центральных и периферийных журналах и газетах, выходили в сборниках и звучали по всесоюзному «Маяку». Я разоблачал и разоблачал несколько лет, этого оказалось достаточно для окукливания, переосмысления и перехода в следующий стаз: начал писать полнометражные серьезные рассказы, а насчет экономики и фрейдизма умолк: не все объясняется такими простейшими мотивами. Разве что для самих простейших, которые этими терминами жонглируют.
Подытоживая, объясняю для доступности на пальцах: в начале жизни писатель, как и все, роется в песочке, ходит с детским ведерком и не ругается матом. Потом начинается период самоосознания, то есть отделения себя от окружающего мира и нещадной критики этого мира… или юморения – это зависит от характера и особенностей личности.
Объясняя на пальцах, раньше я писал на общую тему: «Как не надо», а сейчас – «Как надо». Прекрасно понимаете, что легче: ломать или строить, критиковать чужое или предлагать свое! Да и читателей в первом случае намного больше, ибо «как не надо» поймут больше, на это ума хватает даже у слесаря из вашего подъезда, а «как надо» даже писатель семи пядей во лбу имеет самое смутное представление, да и то, скорее всего, ошибается.
Потому-то в жанре фантастики так много всякой псевдосерьезной халтуры типа антиутопий или альтернативных историй. Читаются они всегда легко, без претензий, ведь так приятно, уже зная, как лягут карты на самом деле, следить: «А что было бы, если бы да кабы…» Это выдается за изячную игру ума. Но мы-то знаем, что это на самом деле такое и как это назвать правильнее:-).
Прикидывайте: скоро ли сумеете выбраться из песочницы? Может, уже пора? Или проще остаться хохмачом навсегда?
Что лично убираю в романах я. По крайней мере, стараюсь!
Новые возможности компьютера позволяют вводить в «Поиск» слово и, щелкая по клавише, переходить по всему тексту от одного к другому, не просматривая все-все, как приходилось Толстому, Бунину, Чехову, Булгакову, Тургеневу.
Так, очень легко убирать слова-сорняки. Жаль, не удается смахнуть их все разом, потому что даже такие, к примеру, навязчивые сорняки, как «был» и «свой» во всех склонениях, в одном случае из ста все же необходимы. Потому и приходится просматривать вот так поштучно.
Какие слова убираю я, литейщик с мускулами? По крайней мере стараюсь убрать вот это все стадо: был, было, была, были, он, его, ее, их, мой, моя, мои, все, это, уже, однако, вдруг, внезапно, ибо, только, что-то, который, которые, которая…
Естественно, перевожу глаголы из прошедшего, как все бараны пишут, в настоящее время. Я тоже, как и они, описываю происходящие события в прошедшем времени, но я, в отличие от начинающих, понимаю, что так неверно, возвращаюсь и выправляю. Ну… стараюсь это делать. В основном же абсолютное большинство авторов этого даже не понимают: действие происходит вот сейчас, в данную минуту, перед глазами героя, автор же пишет: «побежал», «полетел», вместо – «бежит», «летит»…
Повторяю, я не свят, потому не нужно находить в моих романах слова-сорняки и тыкать мне в нос: а ты, мол, сам почему пишешь с огрехами? Если не хотите повышать свой уровень, не ищите повода, просто пишите, как пишется, не вычищайте свои вещи, я от этого ничего не потеряю, кто-то да примет мои советы старого битого профессионала как учебник и обойдет вас на литературной дорожке.
У меня этих сорняков меньше, чем у любого, потому что я все-таки выпалываю. После чистки роман худеет на семь-восемь тысяч слов! Да, что-то остается, но я же сказал, что не добиваюсь филигранности текста, у меня задачи другие. Вас тоже учу только минимуму работы со словом, но все-таки этот минимум должен быть сделан! Иначе любая гениальная идея и тема будут испоганены чересчур уж неряшливым исполнением!
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
